октябрь, 2009

«Я обожаю свою профессию, больные учат меня любить Бога сильнее, и я люблю Господа в больных; нуждающийся в помощи помогает мне больше, чем я ему! (…) Им можно подарить столько сердечного тепла – несчастные больные жаждут любви. Боже, дай мне столько сил, чтобы я в Твою честь смог помочь действительно многим. Чтобы я утешил многих и привел их сердца к Богу!» Эти строки Ладислаус Баттяни-Штраттманн записал в 1926 году в свой дневник. Шесть лет назад, в марте 2003-го, Папа Римский причислил францисканского князя и «врача нищих» к лику святых. Так Австрия и Венгрия получили нового святого, который трудился на благо обеих стран, был благодушным супругом и заботливым главой семейства, а также образцовым врачом.
В своем завещании он писал: «В качестве одной из основных задач моей жизни я поставил себе цель служить посредством моей медицинской деятельности на благо страдающего человечества и на этом пути совершать деяния, которые были бы благоприятны Богу». Папа Иоанн Павел II говорил о новом святом следующее: «Он использовал богатое наследство своих благородных предков, чтобы безвозмездно помогать нищим, и построил две больницы. Его не интересовали материальные блага; успех и карьера также не были целью его жизни. Он учил этому свою семью, сам жил по этим принципам, и таким образом являлся для своих детей лучшим примером служения Богу (…) Пускай его пример семейной жизни и великодушной христианской солидарности упрочит всех в верном следовании Евангелию».
Князь Ладислаус Баттяни-Штраттманн родился 28 октября 1870 года в венгерском Дунакилити. Детство его было непростым – один за другим следовали удары судьбы. Сначала отец бросил семью, а затем его горячо любимая мать скончалась после продолжительной болезни, когда Ладислаусу еще не исполнилось и 12 лет.
В детстве и юности его образ жизни сильно отличался от жизней святых. В школе он учился плохо, из-за проделок пришлось даже три раза сменить школу. Затем он продолжил свое обучение в Вене, где сначала изучал химию, философию и астрономию. В те годы он жил без каких-либо целей и определенных устремлений, что частично было обусловлено его холерическим типом характера. Он нередко совершал опрометчивые поступки и действовал безответственно. Как-то даже вступил в любовную связь, результатом этого романа стало рождение дочери, о которой он заботился всю дальнейшую жизнь, однако с ее матерью своей судьбы не связал.
Прожив четверть века, он неожиданно меняет свою жизнь. Ладислаус выбрал гражданскую профессию и начал изучать медицину, что было вовсе не типично для представителей его круга. А спустя 3 года, 10 ноября 1898-го, он обвенчался с графиней Марией Терезией Корет, женщиной всей его жизни. Постепенно францисканский князь начал вступать на путь истинный. То, что здесь не обошлось без влияния его супруги, несомненно. У супружеской четы родилось в общей сложности 13 детей. Один из воспитателей вспоминал позднее: «Я нигде даже приблизительно не видел такие близкие семейные отношения, сердечность, такую заботливую атмосферу и непринужденное веселье».
Преданность Ладислауса Богу постепенно росла, а вместе с тем и искреннее безмерное желание любить по-настоящему, без сентиментальности. И действовать, руководствуясь этим чувством на работе и дома, жить в заботе о ближних. «С любовью жизнь становится прекрасней, – писал он в 1926 году. – И, наконец, Бог – это любовь, а каждая благородная любовь – отражение Бога».
В 1898 году неподалеку от своего замка в северном Бургенланде Ладислаус построил на собственные средства современную больницу. Более 2/3 своего дохода он инвестировал в эту клинику, чтобы помочь своим «дорогим больным». Князь принимал ежедневно от 80 до 100 пациентов. Часто сам оплачивал предписанные медикаменты и даже расходы на дорогу своих больных. Он не брал денег за медицинское обслуживание даже с состоятельных людей, вместо этого просил их оказывать посильную помощь нищим, а бедных – молиться за себя.
В 1915 году он стал главой рода, оставил больницу в Китзее, которая продолжала работать дальше, и переселился со своей семьей в Венгрию в главный родовой замок Кёрменд. Здесь он отрыл еще одну больницу, сразу же уйдя с головой в работу. Супруга Ладислава нередко помогала ему и даже ассистировала.
Как-то Ладислаус сказал: « … кто посещает меня в качестве пациента, уже мой друг». Он старался уделять каждому пациенту много времени, оставлять за дверью больничной палаты плохое настроение, быть терпеливым, внимательно выслушивать «дорогих больных», запоминать, что они говорят. И при этом не быть назойливым и неестественным.
Он чувствовал себя инструментом Божьим и сознательно стремился исцелять не только тело, но и душу. Визит к больному он начинал и завершал с посещения находящейся поблизости капеллы. Одна из его тетушек как-то описала трогательное событие, свидетелем которого она стала: бедный мастер тяжело обжег оба глаза известью – один глаз он потерял сразу, казалось, что и второй не удастся спасти. Ладислаус и вся его многочисленная семья молились за ремесленника, и Бог услышал эту молитву. Когда Ладислаус прощался с исцеленным мужчиной, больной преклонил колена, князь поступил так же. Так они и стояли друг напротив друга и благодарили Бога. Затем Ладислаус подарил мастеру пару своих ботинок и одежду.
Князь сознавал свою ответственность. Он пытался через Бога любить людей и Бога через людей. Так, однажды он записал в свой дневник: «Несколько дней назад была ужасная операция рака языка, вчера – радостное рождение карапуза, сегодня у меня было 3 скворца в моей больнице. Обо всех этих радостях и горечах современное человечество ничего не знает! И, все же, я не поменялся бы ни с кем, и если бы я мог родиться 1000 раз, я 1000 раз попросил бы своего Господа на небе: «Боже, сделай меня снова врачом, во имя тебя я работаю!»
В 1915 году после смерти его дяди, князя Эдмунда, император Франц Иосиф даровал Ладислаусу княжеский титул и принял его в орден Золотого Руна и в орден Св. Стефана. Папа вручил ему орден Золотой шпоры, венгры выбирали его в верхнюю палату, а комитет Международного евхаристического конгресса – своим постоянным членом. Также он стал членом венгерской Академии Наук. И несмотря на это или как раз по этой причине он избегал общественности, так как совершенно не желал находиться в центре всеобщего внимания. Величие и простота гармонично уживались с его богатством и честью. И в то время как он щедро жертвовал свое состояние пациентам, тринадцати приходским церквям и множеству школ, патроном которых он являлся, собственных детей он старался воспитывать в скромности и труде.
Ладислаус не любит поверхностность. Его сестра писала: «Он ненавидел салонные беседы ни о чем. Здесь можно, впрочем, отметить, что он никогда не говорил о других плохо и сам не мог слушать такие речи: он либо открыто запрещал разговоры на эти темы в семейном кругу, либо покидал комнату, когда это обсуждали посторонние, либо поворачивал разговор в совсем иное русло». В своем дневнике Ладислаус писал: «Собственно, каждый человек стоит ровно столько, сколько он стоит перед Господом Богом, так как качества, которые мы высоко ценим в человеке на Земле – это порядочность, правдивость, любовь к ближнему – все это и другое неперечисленное есть естественные последствия любви к Богу».
Его вера была искренней, глубокой, живой и по-детски чистой. В молитве он видел силу, которая учит любить человека и связывает его с Богом. Свои финансовые дела и все семейные заботы он доверял святому Йозефу. Однажды в тяжелые годы войны он написал молитву на изображении святого Йозефа и называл его любовно своим «министром финансов».
В возрасте 60 лет он заболел раком. На протяжении 14 месяцев он мужественно боролся с недугом в венском санатории Low (теперь это частная клиника). Его палата превратилась в место паломничества, куда приходило много людей. Они уходили потрясенные, в слезах, но укрепленные в своей вере.
22 января 1931 года Ладислаус Баттяни-Штраттманн скончался. За один день до смерти он попросил свою семью: «Вынесите меня на балкон, чтобы я мог прокричать на весь мир, насколько милостив Господь Бог!» Нунций Шиоппа тогда писал Святому отцу: «Люди считают князя святым. Смею заверить Вашу святость, что он таковым является».

Нина Адамадзе